В североамериканских породах возрастом около 2,1 миллиарда лет найдены изгибающиеся, слегка закрученные ленты до полуметра длиной. Скорее всего, это были водоросли. Не исключено, что эукариоты меньших размеров существовали и несколько раньше, но распознать их среди прочих ископаемых остатков совершенно невозможно. Но всё, что превышало в поперечнике 0,75 мм (наибольший размер современных бактерий), скорее всего, было не бактериями.

Эукариоты не могли не появиться. Уже устойчивое микробное сообщество, каждый член которого отвечал за строго определённый участок работы, отличалось цельностью. Возможно, что дальнейшее усиление связей между его членами и привело к эукариотам. Отдельные органеллы эукариот очень похожи на некоторых бактерий. Митохондрии (гр. “нить” и “зёрнышко”), которые обеспечивают клетку энергией, близки к пурпурным несерным эубактериям. Поэтому все эукариоты дышат кислородом.

Хлоропласты (гр. “зелёный комок”) напоминают цианобактерий и зелёных бактерий. Обладающие ими водоросли и высшие растения стали фотосинтетиками. Полное отчуждение, правда, не преодолено до сих пор. Хлоропласты, чтобы чего не вышло, укутаны в несколько оболочек.

Около 2 миллиардов лет назад всё буквально вывернулось наизнанку. До того времени атмосфера была бескислородной, и этот газ накапливался только в полостях-карманах микробных сплетений. С установлением кислородной атмосферы бактериальные сообщества “вшили” бескислородные карманы, где разлагалось органическое вещество. Впрочем, водная толща океана ещё долго могла быть бескислородной, и на дне, как в Чёрном море, отлагались чёрные пахучие илы.